КОЗАЦЬКА БІБЛІОТЕКА 

 

Некоторые дискуссионные вопросы роли турецкого Азова в истории казачьих сообществ Дона и Северного Кавказа (конец ХVІІ в.)

Український історичний збірник, Вип. 12, 2009

Сень Дмитрий

(Краснодар)

НЕКОТОРЫЕ ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ РОЛИ

ТУРЕЦКОГО АЗОВА В ИСТОРИИ КАЗАЧЬИХ

СООБЩЕСТВ ДОНА И СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

(КОНЕЦ XVII в.)

В конце XVII в. в истории Северного Кавказа, как Западного, так и Восточного,

наблюдается интересное явление – растет, активизируется приток славянского населения,

преимущественно – казачьего, в массе своей – семейного и в значительной степени –

старообрядческого по своему составу. Были среди них и казаки, менявшие свою

религиозную идентичность, были и те, кто пытался жить, например, в Азове, в

«раздвоенном» состоянии, исповедуя в быту практики обеих религий – мусульманства и

православия. Любопытно и другое – уже на территории Крымского ханства (Кубань)

стали конфликтовать казаки-старообрядцы и казаки-никониане, т. е. то казачество,

которое ранее (материально и юридически прежде всего) принципиально было

поддержано Гиреями и азовской администрацией. Можно полагать, что уже на рубеже

XVII–XVIII вв. кубанское казачество стало играть существенную роль в активизации

новых переходов донцов на Кавказ, набегах (теперь уже часто в союзе с ногайцами) на

окраины Российского государства и общем повышении внимания Крыма, Османской

империи и России к казачеству как важному игроку на пространстве Дикого Поля и

сопредельных территорий.

Явления эти, несмотря на отдельные исследования1, остаются недостаточно

изученными в науке, несмотря на их важность в развитии предметного поля

казаковедения, истории международных отношений, проблематики дискурса империй.

Ранее автор публиковал отдельные результаты обращения к проблематике статьи2 – в

настоящее время представляется возможным дополнить содержание некоторых сюжетов

новыми архивными свидетельствами, поставив их в типологическую связь с историей

практик отношений донского казачества с турецким Азовом. В этой связи крайне важным

предстает ответ на вопрос: можно ли считать поведение казаков конца XVII в.

(актуализировавших в Азове свой переход с Дона, Кумы) экстремальным и аномальным,

либо перед нами – устойчивая культурная практика пересечения фронтирного

пространства? Таков один из аспектов дискуссионного характера предлагаемой к

рассмотрению проблематики. Другой аспект – определение общего и частного в тех

практиках поддержки, которые оказывали казакам Кавказа Гиреи и турецкая

администрация Азова. В настоящей работе полагаю сосредоточить внимание на поведении

второй стороны; кроме того, в центре исследовательского фокуса – казачьи сообщества

Кавказа (Западного и Восточного), сформировавшиеся, в основном, за счет донских

казаков. В отдельных случаях автор обращается к более ранним случаям из истории

отношений донцов с Азовом – в качестве сравнительного материала и дополнительной

основы для моделирования дискуссии.

Слова, вынесенные в заголовок статьи, прозвучали в январе 1691 г. в Москве, куда

прибыла ォлегкая станицаサ донских казаков во главе со станичным атаманом

И. Аверкиевым. В числе прочих новостей донцы сообщали о намерении ногайцев и

калмыков вместе с ォбогооступникамиサ кумскими казаками ォприступать ко острову

болшим собранием вскореサ3. Особую тревогу Войска вызывало знакомство казаков-

ォворовサ с обстановкой на Дону (учитывая происхождение последних), а также связи с

Азовом. Подчеркну значение сюжета в связи с таким обстоятельством: казаки Кавказа,

недавние выходцы с Дона (общины Кумы, Аграхани, Кубани) завязывают отношения не

только с Крымом, феодальными владетелями Кавказа, но также с турецким Азовом. Это,

вне всякого сомнения, лишь актуализирует необходимость системного подхода при

изучении истории отношений казачьих сообществ Кавказа с мусульманскими

государствами Причерноморья.

Представляется, что Азову принадлежала такая же важная роль в истории ォдонского

фронтираサ, донских казаков, как и Московскому государству, хотя специальные

исследования на эту тему только появляются4; причем, оказывается__________, не все специалисты

готовы работать в такой парадигме. Между тем, образы Азова сильно влияли на

настроения донского казачества, его активность, служа одним из генеральных векторов

его развития, по крайней мере, в XVII в. Стремление казаков обладать Азовом, ォосвоитьサ

его жизненное пространство уверенно можно отнести к числу факторов, оказывавших

конституирующее воздействие на жизнь казаков, формирование образа поведения,

мышления. Интересное замечание в этой связи принадлежит М.А. Рыбловой (со ссылкой

на мнение Ю.М. Лотмана о высокой аксиологической ценности ォчужогоサ как будущего):

ォОсваивая… донские земли в двух направлениях…, казаки, минуя всю середину

подконтрольной им территории, устраивают свой "центр" на самом краю, на границе с

Турцией. Такова специфика психологии людей пограничья – стремиться к тому, чтобы

быть собственно границейサ5. Совершенно неслучайно поэтому донцы устраивают,

например, неподалеку от Азова городок Стыдное имя – где осуществлялся суд по

казачьему праву, принимались одно время другие, важные для Войска решения. Суждение

специалиста можно дополнить и, вероятно, уточнить. Фронтирное пространство Поля и

оставалось таковым, потому что существовало вне (тут и далее выделено авт. – Д.С.)

государственных границ. Казачество потому и отказывалось от многих норм поведения

ォметропольнойサ культуры, что фронтир освобождал от обязательных норм поведения,

границ социального, установленного государством.

Более того, справедливо пишет А. Рибер, в реальности пограничные линии

(социальные или территориальные) склонны быть скорее пористыми, чем

непроницаемыми. Оказывается, что кочевники, паломники, мигранты, разбойники и т. п.

группы пересекают границу как новообращенные верующие, эмигранты и классовые

перебежчики6. Казачество Дона вполне может быть отнесено к таким же группам, для

которых более актуально преодоление ォграницыサ миров – как на ментальном

(сакральном), так и на профаном, реальном уровне – чем ее, во многом воображаемой

границы, искусственное моделирование и, вероятно, поддержание. Другое дело, что

наличие фронтира вовсе не отрицает напряжения, которое присутствовало среди

пересекавших пределы, например, крымской стороны Дона и устремлявшихся в Азов, на

Кубань. Поэтому одна из насущных задач тематических перспективных исследований –

изучение тех дискурсов (функционировавших в среде элит, тум-ォполукровокサ,

нарушителей войскового права), которые влияли на многообразие практик общения

донских казаков с ォмусульманскими миромサ. К слову сказать, есть сведения, что Савелий

Пахомов – лидер ォстарыхサ кубанских казаков – как раз был тумой и ォпрежде сего (до

1694 г. – Д.С.) живал в городке на устье Хопраサ7. Такой ряд, вероятно, можно

продолжить – еще одного крупного предводителя казаков – Л. Маноцкого – донцы

именуют в песнях тумой8.

Торговля с Азовом, рыбная ловля и т.п. занятия прочно связывали донских казаков с

жителями Азова – в эту турецкую крепость донские казаки старались попасть всеми

правдами и неправдами9; при этом важно подчеркнуть, что казаки, нуждаясь в рыбе,

договариваясь с азовскими турками об условиях рыбного лова в регионе10. Б. Боук

справедливо пишет об односторонности такого подхода, при котором ученые отдают

явное предпочтение тем явлениям экономики, которые были связаны с Русью (жалованье,

торговля хлебом), хотя при всей скудости источников есть основания считать, ォчто

торговля с Азовом и Кубанью была обычным явлениемサ11. Образ дипломатического

партнера, обладателя информации, важной для Войска Донского, также присутствует в

образах Азова, имевших первостепенное значение для казаков. Так, еще в 1655 г.

актуальным было свидетельство о том, что ォу донских де казаков с азовцы мир… а

замирено де… на том, что им друг другу про всякие вести сказыватьサ; при этом

любопытно отметить, что на тот момент стороны временно находились в ссоре –

оказалось, что, несмотря на предоставление азовцами ォтурскихサ и ォкрымскихサ вестей

казаки перестали туркам, например, о содержании грамот, присылаемых на Дон12. Каналы

информации, подчеркну, проникали не только скажем, в сообщество ォгородовых азовских

людейサ, но и выходили на уровень азовского бея13, уточняясь и перепроверяясь. Конечно,

об идеализации отношений говорить не приходится – в 1650-х гг. донцы вновь (и

безуспешно!) пытаются взять штурмом крепость Азов, незадолго до того вновь

отстроенную турками.

И все же Азов (мечта об Азове14) занимал ключевое место в тех образах

воображаемой географии мира казаков, которые были связаны с ォграницей мировサ,

являясь местом притягательным и опасным одновременно, центром, подчеркивающим

напряжение существования казачества на границе Дикого поля, манящим своими

богатствами и пугающим своей мощью. Еще в 1551 г. русский посол, отправленный к

ногайцам, сообщал о содержании письма турецкого султана к ногайскому Самаил мирзе,

ォв котором султан... указывал, что "рука" царя Ивана "над бусурманы высока… Поле де

все да и реки у меня поотымал… поотымал всю волю в Озове: казаки его с Озова оброк

емлют и воды из Дону пить не дадутサ15. Азов являлся для турок вековой опорой их

владычества в Северо-Восточном Причерноморье, одновременно – центром одноименного

санджака, т.е. частью административно-территориальной системы Османской империи.

Его потеря в конце XVII в. лишила Турцию ォважнейшего, если не ключевого пункта в

Северо-Восточном Причерноморье, обеспечивавшего связь османской метрополии и

Крыма с Северо-Западным Кавказомサ16. Исследователи отмечают, что как раз после

утраты Азова на севере Черного моря стала развиваться вторая линия обороны империи,

включавшая в себя крепости Тамань, Темрюк, Керчь, Озю17. Стоит также добавить, что

именно из Азова направлялись многие масштабные акции татар и турок против южных

окраин России, сюда же, на богатейший невольничий рынок, свозили полон. Весьма точно

и образно характеризовали значение Азова в 1644 г. донские казаки: ォА ис Крыму…

воинские люди и Черкесы Темрюцкие и Ногайцы съезды и скопы у них все в Азове

бывают, а из Азова… оне с Азовским людьми большим собраньем на Русь, на твои

государевы отчины… и под наши казачьи городки, а с Руси… с полоном и з животиною

все оне в Азов приводятサ18. Еще одна любопытная деталь, пусть и отраженная в т.н.

ォлегендарной перепискеサ: русский посол Андрей Шеин, якобы отправленный

ォс товарищамиサ в Стамбул И. Грозным, именует Топраков (Топрак-калу) – важную

составляющую единой системы укреплений Азовской крепости – ォлюбимым градомサ

султана19.

Отдельные случаи бегства казаков в Азов и Крым, конечно, имели место еще до того,

как азовский бей станет привечать казаков Кубани в конце XVII в. Так, в декабре 1654 г. в

Воронеже били челом ォ…Алексею Михайловичю всеа Великие и Малыя Росии

самодержцу, а мне (воронежскому воеводе. – Д.С.), холопу твоему, в сьезжей избе

извещали словесно донских козаков отоман Лукьян Фомин да есоул Григорей Григорьев

до козаки Кирей Петров, Василей Ус с товарыщи, а скозали: в прошлом де, государь, году,

тому ныне пятой год, изменил де тебе, государю, донской козак Денискою де зовут, а

прозвища де ему не знают, – из Войска от данских козаков перекинулся де он, Дениско, в

Озов и босурманился, и заодно де он с азовскими тотары донских козаков воевали, и на

реке де, государь, на Дону в переседех бывал и под козачьи де городки войною хаживал и

дорогу держивал…サ20. Несомненно, что одним из первостепенных центров для донских

казаков, влиявшим на расширение уровня и объема практик их взаимодействия с

ォмусульманским миромサ, например, в XVII в., являлся именно Азов – форпост османского

владычества в регионе. В конце XVII в. сюда продолжают перебегать отдельные

казаки с Дона, которые принимают мусульманство, получая при этом в среде бывших

единоверцев уничижительное прозвище ォахриянサ. Нельзя также не вспомнить об эпизоде

с вылазкой из Азова к русским позициям одного ォохреянаサ, посланного турками для

проверки слов перебежчика в Азов в июле 1695 г. Назвавшись казаком, он все осмотрел

и вернулся в Азов21.

К началу XVIII в. число таких поступков донцов могло только возрастать. Ниже

разберем случай, имеющий отношение к содержанию такого утверждения. В середине

июня 1708 г. бригадир Ф.В. Шидловский получил от донских казаков сведения о приходе

к Булавину ォкубанской орды 2000 человек, да их донских раскольщиков с Кубану и с

Орокани 1100 человекサ22, что происходило в период подготовки штурма повстанцами

Азова. Приход этих сил выглядит вполне естественной реакцией ногайцев и казаков

Кубани на стремление Булавина наладить связи со всеми антироссийскими силами в

регионе. В свое время автор указал на данный эпизод прихода ногайцев и казаков как на

часть истории кубано-донских связей23, что, в свою очередь, вызвало скепсис со стороны

О.Г. Усенко. Ученый посчитал ォпарадоксальнымサ указанное свидетельство, отвергая его

на том основании, что никто из очевидцев не видел в числе осаждавших Черкасск

представителей групп с Кубани24. Вероятно, на том же основании можно опровергать

многие другие факты, что, конечно, является не менее ォпарадоксальнымサ способом

уточнения реальности (совершенности) исторических событий. В данном, подчеркну,

случае, мы располагаем основаниями для определения причинно-следственной связи

между непреложным фактом установочного посыла со стороны Булавина – «я жду

помощь» – и неслучайным свидетельством о приходе именно к Булавину крупной

вооруженной группировки с Кубани. Напомню, все это происходит в тот момент, когда

атаман и повстанцы готовятся к штурму Азова. Конечно, вопрос об участии сторонних сил

в штурме Черкасска не менее дискуссионен, но сейчас остановлюсь на ォазовскойサ

составляющей известий о ногайцах и казаках. Итак, определенное подтверждение

авторской точке зрения находим еще в известии турецкого Анонима начала XVIII в.

Оказывается, этот сторонний наблюдатель оперировал весьма обширными данными о

Булавинском восстании; ему были знакомы такие ォмелкиеサ детали как имя Некрасова –

Инад (Игнат), подробности штурма Азова25.

Убедительное подтверждение историчности сведений Анонима (указывающего, в

частности, на хитрость казаков из Азова, решивших обмануть булавинцев), находим в

капитальном издании документов ォБулавинское восстаниеサ. Выдумывать турку такой

изощренный эпизод борьбы за Азов, считаю, было незачем. Итак, казак-запорожец

Т.И. Верховир, как очевидец событий, показал в канцелярии кн. В.В. Долгорукого, что

перед штурмом крепости ォиз Озова были в Черкаском переметчиков человек з 20 тумов

(ォтумаサ – ォполукровкаサ. – Д.С.) и говорили, чтоб они пришли к Озову и они де Озов

здадут (выделено мной. – Д.С.). И как де оне пришли к Озову, и те переметчики пошли с

ним и стояли под Озовом сутки. И из Озова де выходили к ним озовские жители и з

донскими казаками меж себя говорили, а что говорили, того де он не знает, стоя долечеサ26.

А вот как этот же эпизод представлен в трактовке Анонима: ォКазаки, находившиеся в

крепости Азак, вступили на путь хитрости и, послав человека, сообщили тем (булавинцам.

Д.С.): "Если вы захотите, мы покоримся вам, откроем ворота и передадим вам крепость".

Пулавина (Булавин. – Д.С.), приняв за истину все их ответы, сам остался в Черкес-

кермане, а во главе казацких войск был поставлен казак по имени Инад… и направлен к

Азаку. <…> Хитрое намерение казаков, которые сидели в Азаке, состояло в том, чтобы

сломить [нападавших] своим обычным маневромサ27.

Печальным стал для повстанцев итог всех этих ォстранныхサ событий – их ждало

сокрушительное поражение. Так или иначе, но весьма проблематично отрицать

несомненную близость обеих трактовок, что в числе прочих аргументов добавляет

доверия к труду Анонима. Любопытно свидетельство Анонима о казаках из Азова – надо

думать, как ォахриянахサ, так и ォтумахサ, прибывающих туда с Дона, например, еще в сер.

XVII в.; это все – к вопросу о формах практик преодоления донскими казаками ォграницы

мировサ и освоения смежных с Полем пространств28. Поэтому в конце XVII в. донские

казаки продолжают свои ォазовские практикиサ неслучайно – Азов избирается ими

сознательно и по традиции в качестве высокостатусного места, маркирующего переход

фронтирной зоны. Так, из показаний кубанского казака Д. Башмака, пойманного,

пойманного и допрошенного в 1694 г., следует, что во время событий раскола на Дону

(примерно в 1690 г.), покинув семью, ォпошол в Озов один… и явился озовскому бею

Темеше. И жил у нево во дворе месяца с дваサ29. Любопытно, что адаптация не потребовала

от казака перехода в мусульманство, хотя черты культурного антиповедения налицо – в

посты, а также в среду и пятницу – ォпо их босурманской обыкностиサ – Башмак стал есть

мясо. Сказанное, впрочем, не значит, что нарушение Башмаком пищевого запрета –

уникальный случай – в сборнике ォБулавинское восстаниеサ (М., 1935) нам встречались

примеры подобного поведения со стороны повстанцев. Впоследствии бей отправил

Башмака на Кубань к таким же ォворовским казакам и росколщикамサ, которые ォпо нем

поручилисьサ. Как оказалось потом, Башмак с остальными казаками, подданными хана,

стал беспрепятственно и ォпочастуサ ездить с Кубани в Азов и обратно. Другой казак,

М. Тарасенко, показал в 1694 г., что также после своего прихода на Кубань оказался в

Азове – ォи в Озове жил у терченинаサ30. Переход вызвал смену имени – Юсупка, принятие

мусульманства, хотя и без совершения процедуры обрезания; любопытно при этом, что

указанные ォновацииサ воспоследовали не на Кубани, где какое-то время он жил среди

казаков-ォраскольщиковサ, а именно в Азове.

Примечательно также, что азовский бей лично содействует мерам по адаптации

казаков на Кубани и в Азове, привлечению их к реализации военных и т. п. замыслов,

поощряет их, а в ряде случаев – не спешит чересчур сурово наказывать. Подчеркну, что

здесь наблюдается системный подход – те же меры азовский меры применял еще к

казакам Кумы и Аграхани, привлекая их к набегам; по итогам которых казаки получая

добычу, включая полон, продавая его в том же Азове31. Так, известнейшие вожди

кавказских казаков – П. Мурзенко и Л. Маноцкий ォотметилисьサ в совместном набеге с

азовцами в 1691 г., захватив в плен 1 тысячу человек. Примечательно, что администрация

турецкого Азова получает сведения о кумских и аграханских казаках еще до событий,

связанных с их переходом на Кубань в начале 1690-х гг. Едва ли не самый

примечательный коммуникационный акт произошел в 1689 г. на Дону, где кумские казаки

столкнулись с группировкой ォазовского беяサ. Здесь можно сказать, что отношения между

казаками Кумы/Аграхани и донцами складывались непросто, недоверие было взаимным,

конфликты – частыми и кровопролитными32, несмотря на отдельные случая возвращения

ォизменниковサ на Дон. А тогда, в год 2-го Азовского похода, кумские казаки вновь решили

обрушиться на донские городки – полагаю, что в основе мероприятия лежали основания

иного порядка, нежели желание обогатиться материально. Попутно кумские казаки

решали проблему увода с Дона членов своих семей.

Во время встрече с казаками азовский бей потребовал от них ォприсяги в том, что они

возвратятся на Куму и будут служить верно крымскому хану против врагов его, и они

беспрекословно дали ему в том клятвуサ33. Показательно, что сами казаки просили бея

донести хану Селим-Гирею о том, что они суть – крымскоподданные и что в дальнейшем

не перестанут разорять жилища своих неприятелей – донских казаков. Здесь же отмечу,

что при бее находился ォкрымский царевичサ, подтвердивший лояльность казаков. Нельзя

не сказать и о том, что наращивание коммуникационных связей между ханами и казаками-

ォизменникамиサ происходит еще до складывания кумской и аграханской общин. Так, по

показаниям бывшего крымского пленника И. Глистина (1689 г.), в ханском войске было

несколько казаков, за год до того бежавших с Дона в Крым и там ォобусурманившихсяサ34.

В ответ на предложение В. Голицына выдать беглецов хан отказался – мотивация отказа

определялась тем, что казаки приняли магометанство ォи оттого им стало сытноサ.

Впоследствии ожидания и намерения обеих сторон подтвердятся в больших масштабах:

приходя на Кубань с Восточного Кавказа (1690-е гг.) разновременно и группами, казаки

ォбили челом крымскому хану, чтобы их принял к себе в холопство. И крымской хан

принял их… с великою любовью и велел им жить… Казыева улусу татарам (район

междуречья Кубани и Лабы, где они кочевали. – Д.С.). И впред… казаки ожидают к себе

приходу на житье з Дону многих казаковサ35. Исход на Кубань, обращаю внимание, носил в

значительной степени семейный характер, знаменуя качественные изменения в

восприятии казаками-старообрядцами земель Крымского ханства уже как ォнормальныхサ,

а не ォбогопротивныхサ.

Крайне показательное событие произошло в начале 1690-х гг., когда по приказу (?)

хана именно азовский бей прислал на Кубань азовского татарина Кубек-агу ォдля

береженья тех росколщиковサ от ногайских и иных ォордサ36. Обращает на себя внимание

хронология событий – казаки, почти полностью разгромленные на р. Сунже, пришли на

Кубань осенью 1692 г., а в апреле уже ожидался приход к казакам Кубек-аги: ォДа к тем же

казаком будет на Кубань реку на житье из Азова азовской Кубек-ага со всем своим

кочевьемサ37. Имя этого аги (ォстаршиныサ для казаков) множество раз встречается в

документах – в контексте истории казаков Кубани, как человека влиятельного и порой

злоупотреблявшего своими полномочиями. И все же – чаще всего стороны выступали

вместе: так, в 1693 г. были получены сведения о готовящемся нападении

кубанских казаков на рыбные ватаги р. Волги, ォа с ними идет Кубек ага, потому что дана

де ему… власть от крымскаго хана над ними правителем быть и городок им

на Кубане состроилサ38. Ага весомо помог казакам в постройке городка (междуречье

Кубани и Лабы), владея информацией, кстати, о том, какой это могло иметь

резонанс среди донских казаков, также намеревавшихся оставить Дон39 и перейти в

подданство к ханам.

Порой группы казаков, азовских __________татар и ногайцев объединялись в крупные отряды,

когда, например, до 150 таких человек около 1692 г. ォбили под Маяцкойサ, взяв в полон 17

человек. Вскоре пострадал в том же районе (Северский Донец) и г. Тор. Случалось и так,

что ватаги собирали сами казаки; например, так сделал Д. Башмак в 1694 г., собрав

ォросколщиковサ Левку Степанова, Савостку Иванова, Игнашку Шлепина, Максимку

Белоусова, Фетку Горбуна, Максимку Горажанова (в соединении с 23 татарами), ォпошли

было для войны под украинные городыサ. С Кубани же, как заявляли сами казаки, тоже

ォходить для воровства сподобноサ, причем не стоит переоценивать степень

самостоятельности такого рода действий, т. к. даже сторонним наблюдателям был вполне

ясно, что казаки шли к хану в ォхолопствоサ.

В ряде случаев именно азовский паша инициировал организацию набегов и

т. п. акций – например, свой ォлистサ он отправил на Кубань весной 1697 г. Тогда

отправились под ォгосударевы городыサ для взятия ォязыковサ отправились не только

кубанцы, но и 13 кубанских казаков40. Использовали крымцы с азовцами и великолепное

знание казаками топографии донских и иных земель: ォИ ходят они ватажным агами с

крымскими и с озовскими татары для войны великих государей под украинные городыサ.

Л. Маноцкий, например, был ォвожемサ во время нападения на г. Маяцкий (Северский

Донец), а Д. Башмак выступил в том качестве, когда азовцы двинулись под донской

Митякинский городок. Подчеркну, что часть казаков проживала в Азове постоянно, либо

Азов выступал в качестве удобной перевалочной базы – с Кубани41 в походы и обратно,

уже после таковых – на Кубань. Тут же – к вопросу о времени преодоления пути до Азова,

что можно рассмотреть в числе других оснований, влиявших на повседневную жизнь

казаков, насыщенную проявлениями воинской культуры. Итак, кубанский казак

свидетельствовал, что от Азова до Кубани, где кочует Кубек-ага и живут ォраскольщикиサ –пять дней сухого пути42.

Один небольшой список казаков, содержащий в числе других аналогичных

свидетельств сведения об антропонимии казаков, их происхождении, позволю привести:

ォ…донской казак с реки Медведицы Савка Пахомов, да разбойник, которой розбивал по

Волги, Афонка Обрамов, донские казаки с городка Голубые Якушка Горожанов, с

Михалева городка Васка Мануйлов и с Строи… на (Сиротина? – Д.С.) городка Давыдка

Лукьянов. А иные де… которые живут на Кубани и в Озове (выделено нами. – Д.С.) по

имяном он, Левка… не упомнитサ43. Добавлю, что в Азове казаки чувствовали себя

достаточно вольготно, позволяя себе бравировать, общаясь с ォроссийскимиサ донскими

казакам: ォ… будучи в Азове, говорили им, казаком, что де пойдут они еще доставать

Черный Яр, а с ними в том походу… идут многия ногайския мурзы...サ44. Помимо

искусства конской езды, казаки демонстрируют давние традиции переправки на далекие

сухопутные расстояния лодок, чтоб затем применить и их по назначению. Так случилось в

1694 г. (эпизод с отбитием донцами в степи у кубанских казаков лодок на колесах,

направляемых в сторону Волги) и позже, в 1697 г., когда 13 казаков в составе группы

Кубек-аги везли с собой лодку, отправившись с Кубани для взятия ォязыковサ. Интересен и

сюжет с участием неизвестного пока ォкубанского пашиサ, использовавшего татар ォдля

возмущения на Кубаньサ донских казаков – описанный случай произошел осенью 1709 г.,

когда на Кубань сумели уйти до 40 казаков с женами и детьми, жители Кобылинского

городка45, при помощи кубанских же казаков, пригнавших им табун лошадей. Уточнения

трактовки сюжета, конечно, необходимы (к примеру, идет ли речь о паше Тамани, Ачуева,

либо титул был неправильно истолкован переводчиком расспросных речей татар). Однако

уже сейчас невозможно отрицать факт системной поддержки казаков не только Гиреями,

но и высшими чинами турецкой администрации, а вскоре, как окажется, и Османами.

Были случаи, когда из Азова казаки решали бежать, преследуя, правда,

своекорыстные интересы, а не спасаясь от преследований турок. Так, уже известный

Д. Башмак, сговорившись с такими же казаками, жившими в Азове, задумал отогнать в

Черкасск конский табун. Замысел был раскрыт, товарищи Башмака сумели от погони

ушли, а сам Башмак, проплутав какое-то время, принес повинную азовскому бею и был

посажен в местную тюрьму46. Итог истории, считаю, оказался закономерен – приехавший

в Азов Кубек-ага взял казака ォна порукиサ, и Башмак обрел волю, вновь сделавшись

участником набегов. Уместно сказать и о том, что лояльность казаков по отношению к

Азову и Гиреям подкреплялась основаниями финансового свойства. Так, у нас имеется

ценное свидетельство казака Л. Степанова о том, что казакам-ォраскольщикамサ, живущим

на Кубани, ォдавает… в Азове у бея и в Крыму у хана жалованьяサ47.

Имелось и другое важное основание, о котором нельзя не упомянуть: поддержка

турками и ханами стремления казаков наладить удовлетворение религиозных запросов.

Так, в начале 1690-х гг. в турецкий Азов прибыла с Кубани удивительная на первый

взгляд группа, представленная казаками – казаками крымского хана Селим-Гирея б.

Бахадур-Гирея, уже не первый год проживавшими в этой части владений Гиреев48.

Ходатаи били тогда челом азовскому бею, чтобы тот дал им ォрускаго попаサ49. Любопытен

характер отрицательной реакции высокого чина турецкой администрации – оказывается, в

его распоряжении всего лишь не оказалось тогда нужного казакам священника, и речь в

целом не шла о негативном отношении к просьбе ォкяфировサ. К слову сказать, согласно

данных за 1697 г. среди кубанских казаков находился ォпоп белойサ с Медведицы, ォда

чернецов члвк з дватцать живут с ними казаками особно куренем, а сказывают те чернецы,

что они ушли для того, что их в вере неволят по-новомуサ50. А в 1702 г. казаки,

проживавшие тогда в Копыле, отправили от себя через Крым на Северский Донец (приток

Дона) ォвосм человек казаков к росколщику Авилу для взятья ево к себе в городок и о

пропуске ис Крыму взяли у хана проезжий листサ51. Примечательно, что ни тогда, ни позже

казаки нимало не смущались обращаться с подобного рода просьбами к своим верховным

сюзеренам – крымским ханам, почти без исключений находя при этом действенную

поддержку.

Таким образом, и в сфере ожиданий, связанных с религиозными аспектами адаптации,

ослабления именно такого предметного поля психической напряженности у казаков, мы

находим основания для полагания – турецкий Азов проводил типологически ту же линию,

что и Гиреи, способствуя дальнейшей системной социальной адаптации казаков

Крымского ханства. Обобщая промежуточные выводы, скажу, что на примере истории

указанных казачьих сообществ великолепно иллюстрируется мысль крупного ученого

Ф. Барта о том, что, меняя идентичность (например, по основаниям подданства) ォчеловек

может, делая ровно то же самое, получить гораздо более высокий результат, измеряемый

по иной, становящейся в этом случае релевантной шкалеサ52. Турецкому Азову

принадлежала важная роль в актуализации казаками своего разрыва с Доном по целому

ряду качественных оснований. Турки не просто временно поддержали ォцарских

изменниковサ, но оказались готовы к системным формам поддержки казаков, развивая их

на всем протяжении XVIII в.

1 Боук Б.М. К истории первого Кубанского казачьего войска: поиски убежища на Северном

Кавказе // Восток. 2001. №4; Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692–

1708 гг.) // Из архива тверских историков: Сб. науч. ст. – Тверь, 2000. – Вып. 2.

2 Сень Д.В. ォПреодоление границы мировサ: некоторые аспекты формирования кубанского

казачества на территории Крымского ханства и новые практики казачества по освоению

Северо-Западного Кавказа (конец XVII в. – начало XIX в.) // ォКазачество России: прошлое и

настоящееサ: Сб. науч. ст. Ростов на/Д., 2008. – Вып.2; Он же. Славянское население Дона и

Северо-Западного Кавказа в конце XVII – начале XVIII в.: к вопросу о новых практиках

освоения пространства и преодоления ォграницы мировサ (на примере казачьих сообществ) //

Славянские форумы и проблемы славяноведения: Сб. ст. / Отв. ред. М.Ю. Досталь,

И.В. Крючков__________. – М.: Ставрополь, 2008; Он же. ォНам тут на реке Аграхани жить не тесно…サ:

из истории начального освоения донским казачеством Северного Кавказа в конце XVII в. –

начале XVIII в. // Кавказский сборник. – М., 2008. – Т. 5.

3 Российский государственный архив древних актов (далее – РГАДА). – Ф. 111. Оп. 1. 1691 г. –

Д. 2. – Л. 4.

4 Боук Б.М. Фронтир или пограничье? Роль зыбких границ в истории донского казачества //

Социальная организация и обычное право: Мат-лы науч. конф. – Краснодар, 2001.

5 Рыблова М.А. Традиционные поселения и жилища донских казаков. Волгоград, С.24.

6 Рибер А. Меняющиеся концепции и конструкции фронтира: сравнительно-исторический

подход // Новая имперская история постсоветского пространства: Сб. ст (Б-ка ж-ла ォAb

imperioサ). – Казань, 2004. С. 199.

7 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 177.

8 Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). – Ростов на

/Д., 1998. – С. 442.

9 Перепечаева Л.Б. Крепость и посад Азов (конец XVII – начало XX в.) // Очерки по истории

Азова. Азов, 1995. – Вып. 3. – С. 56.

10 Боук Б. Фронтир или пограничье... С. 152.

11 Там же.

12 Донские дела. – СПб., 1913. – Кн. 4. – Стлб. 948.

13 Там же. – Стлб. 442.

14 Мининков Н.А. Указ. соч. С. 447.

15 Робинсон А.Н. Повести об Азовском взятии и осадном сидении // В кн.: Воинские повести

Древней Руси / Под ред. чл.-корр. АН СССР В.П. Адриановой-Перетц. – М.:Л., 1949. –

С.173–174.

16 Приймак Ю.В. Северо-Западный Кавказ в системе Османской империи XVIII – первая треть

XIX в.: Дис. … канд. ист. наук. – Краснодар, 2000. – С. 107.

17 Киняпина Н.С., Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказ и Средняя Азия во внешней политике России.

– М., 1984. – С.5.

18 Донские дела. – СПб., 1906. – Кн. 2. – Стлб. 915.

19 Отдел рукописей РНБ. – Ф. 905. – Д. Q-354. – Л. 133 об.

20 РГАДА. – Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. – Стлб. 401. – Л. 58.

21 Устрялов Н. История царствования Петра Великого. – СПб, 1858. – Т. 2. – С. 236;

Брикнер А.Г. История Петра Великого. – М., 2002. – С. 152.

22 Там же. – С. 275.

23 Сень Д.В. ォВойско Кубанское Игнатово Кавказскоеサ… – С. 26.

24 Усенко О.Г. Рецензия на монографию Д. В. Сеня ォ"Войско Кубанское Игнатово Кавказское":

исторические пути казаков-некрасовцев (1708 г. – конец 1920-х гг.)サ. 2-е изд., испр. и доп. –

Краснодар: Изд-во ォКубанькиноサ, 2002 // Клио. Журнал для ученых. – СПб., 2003. – С. 241.

25 Весела З. Турецкий трактат об османских крепостях Северного Причерноморья в начале

XVIII века // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной

Европы. – М., 1969. – Ч. 2. – С.128–129 и др.

26 Булавинское восстание (1707–1708 гг.). Труды историко-археографического института

Академии наук СССР. – М., 1935. – Т. XII. – С. 297.

27 Весела З. Указ. соч. – С. 129.

28 Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-Западного Кавказа в конце XVII в. – XVIII в.: практики

взаимоотношений фронтирных сообществ с мусульманскими государствами Причерноморья

(в контексте задач и перспектив изучения международных отношений в регионе) // ォКавказ в

российской политике: история и современностьサ: Мат-лы межд. науч. конф (г. Москва,

МГИМО (У) МИД России, 16–17 мая 2006 г.). – М., 2007.

29 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 176.

30 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 121.

31 РГАДА. – Ф. 111. – Оп. 1. 1691 г. – Д. 1. – Л. 2.

32 РГАДА. – Ф. 111. – Оп. 1. 1691 г. – Д. 1. – Л. 2; Там же. 1691 г. – Д. 3. – Л. 50; Там же. 1694 г.

– Д. 4. – Л. 6.

33 Сухоруков В. Историческое описание Земли Войска Донского. – Ростов на/Д., 2001. – С. 353.

34 Бережков М. Русские пленники и невольники в Крыму // Труды VI археологического съезда

в Одессе (1884 г.). – Одесса, 1888. – Т. 2. – С. 360.

35 Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН (далее – Архив СПб. ИИ РАН). – Ф.

178. – Оп. 1. – Д. 12348. – Л.1.

36 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 178.

37 Архив СПб. ИИ РАН. – Ф. 178. – Оп. 1. – Д. 12348. – Л. 1–2.

38 Архив СПб. ИИ РАН. – Ф. 178. – Оп. 1. – Д. 12364. – Л. 2.

39 Архив СПб. ИИ РАН. – Ф.178. –Оп. 1. – Д. 12449. – Л. 1.

40 РГАДА. – Ф. 119. – Оп. 1. 1697 г. – Д. 9. – Л. 7.

41 Архив СПб. ИИ РАН. – Ф. 178. – Оп. 1. – Д. 12366. – Л. 1.

42 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 179.

43 Данные за 1694 г. См.: РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 126.

44 Архив СПб. ИИ РАН. – Ф. 178. – Оп. 1. – Д. 12364. – Л. 2.

45 РГАДА. – Ф. 111. – Оп. 1. 1709 г. – Д. 1. – Л. 1, 10 об. и др.

46 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 181.

47 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 126.

48 Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества (1692–1708 гг.) // Из архива тверских

историков: Сб. науч. ст. – Тверь, 2000. – Вып. 2. Боук Б.М. К истории первого Кубанского

казачьего войска: поиски убежища на Северном Кавказе // Восток. – 2001. – № 4.

49 РГАДА. – Ф. 210. Белгородский стол. – Стлб. 1406. – Л. 178.

50 РГАДА. – Ф. 119. 1697 г. – Д. 9. – Л. 8.

51 Усенко О.Г. Начальная история кубанского казачества… – С. 74.

52 Барт Ф. Введение // Этнические группы и социальные границы. Социальная организация

культурных различий / Под ред. Ф. Барта. – М., 2006. – С. 30.__

Версия для печати

 

2011   Козацька бібліотека © Всі права захищені
КОЗАЦЬКА БІБЛІОТЕКА · ГОСТЬОВА КНИГА · КАРТА САЙТУ


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS